За то время, (12.02.2009)
За то время, пока он вместе с казацкими «охотниками» был на службе у московского царя, кримци усилили нападения на Украину.
Узнав о возвращении Вишневецкого в низовье Днепра, крымский хан принял немедленные меры: мобилизировал все имеющиеся силы крымчаков, направил к правителям Оттоманской империи гонцов с предостережением об опасности и за помощью.
Ш. Лемерсье-келькеже на основе анализа многочисленных турецких документов отмечает, что деятельность Вишневецкого вписывалась «в широкие рамки международных отношений того времени». Сравнивая военные приготовления Оттоманской империи против «Дмитрашки» с теми мероприятиями, которые Блестящая Порта осуществляла в то же время против других своих европейских противников — Венеции или Священной Римской Империи, можно понять всю глубину опасности, которую представляли для нее походы «литовского кондотьера» (выступал он от имени царя или сам по себе), ведь Вишневецкий угрожал не только владением Крымского ханства, как считает С. Соловйов, но также и собственно оттоманским владением на северном побережье Черного моря. Массовая мобилизация, проведенная в восьми турецких бейликах, отправления эскадры являли собой исключительные мероприятия, к тому
же — единственный случай в истории Оттоманской империи! — все эти действия были направлены не против государства, а против отдельной личности, которая была провозглашена «наибольшим врагом Блестящей Порты».
Вишневецкий хорошо понимал, что сам один не сможет противостоять силам крымчаков и турок. Нужен был обеспеченный тыл. И он обращается к королю. Как пишет М. Маркевич, «знаменитый воин, прежний гетман, малорусский появился к королю и был принят ласково». 6 сентября в 1561 г. Сигизмунд II Август вернул ему все звания и владения. А когда Вишневецкий, что дошел уже преклонных лет, заболел, то, по словам того же Маркевича, «король не только дал ему своего медика для вылечивания от яда, но и поинтересовался у царя о причине побега Вишневецкого из России». Иван Грозний с злостью ответил на то: «Пришел он как собака и потек как собака; а мне, Государю, и земле — убытку, никакого не нанес».