Владимира, а вскоре (12.02.2009)
Владимира, а вскоре в Москву, куда перенесена государственная ячейка
Суздальщини. В официальных патриярших актах, которые легализовали перенесение
митрополичего осидку к Владимиру и Москвы, мотивируется это так: «учитывая то, що Киев очень потерпел от замешательства и непорядков настоящих времен и тяжелого натиска соседних аляманив (!?), так что пришел к нищенскому упадку, пренебрежительные пастыри Руси, не имея такой епархии, какая бы ии принадлежала, а далеко незначительнее, чем более давно, аж им не становилось способов удерживания» . . . 3 этого видно, что главная причина переезда в Москву митрополитов киевских была материяльного характеру; возможно, что численно паства не уменьшилась, но качественно состав ее изменился; не стало большого князя, зажиточных бояр, городского патрицияту. До того и митрополит Алексей, который подал эти сведения Царгородскому патриарху, был москвич из рода.
Упадок княжеской жены жизнь, эмиграция боярской, патрициянской верхушки и высшей церковной иерархии к Суздальщини тяжело отразились на культурной жизни Киева: ослабевали элементы, которые давали стимул для развития искусства, литературы, культуры. Аналогичное явление наблюдалось на черниговщине, где нищали князья, бояре, через мельчит уделы и татарскую дань, которая ложилась на них тяжелым грузом.
Другие условия сложились в Ростово-суздальский земли. Ярослав Всеволодович, большой князь Киевский и Володимиро-суздальский, первый поехал к Бату немедленно после поворота его из Венгрии в 1242 г., или в начале 1243 года. Летописец говорит, что Бату поставил его старшим над всеми князьями. Возможно, неудовлетворенные с того другие суздальски князья также начали ездить к Бату по «ярлыки». Году 1246 Ярослава отравили. После его смерти наследство разделено за ханскими грамотами: Олександер (впоследствии Невсьвзий) достал Киев и «землю руску», то есть Киевщину; Андрей—володимир. Олександер не поехал в Киев и вернулся в Новгород; году 1252 ему удалось, с помощью татар, отбить в Андрея Владимир.