В украинский литературе (12.02.2009)
В украинский литературе тех лет красной нитью проходили темы октябрьской революции и Великой Отечественной войны. В то же время появлялись и неординарные произведения. Между них - романы “Собор” (писался в 1963-67 гг.) и “Циклон” О. Гончара, проза Ю. Мушкетика, Есть. Гуцала, Г. Иванчука, Ю. Дрозда, поэзии И. Драча, Бы. Олийника, Д. Павличка, Л. Костенко, других.
При содействии тогдашнего руководителя республиканской компартии П. Шелеста власть пошла на ряд существенных смягчений в своей культурной политике, даже начался новый, правда, очень умеренный вариант “украинизации”, начало деятельность Украинское общество охраны достопримечательностей истории и культуры, что, в частности, осуществляло реставрацию достопримечательностей казацких суток. Однако все это явно противоречило московскому курсовые на создание “нового сообщества - советского народа” и толерувалося лишь к первому удобному случаю.
Таким случаем стали известные события 1968 года в чехословаке. Хотя П. Шелест активно поддержал интервенцию, он недолго продержался при власти, обвиняемый в недостаточному послуху Москве и попустительстве украинскому национализму. После прихода к власти ультралояльного относительно Москвы В. Щербицкого опять началось закручивание гаек. Знаменним началом его были осуждение и фактическое запрещение роману “Собор”. Многих “шистдесятникив” подданный острой критике и преследованиям, нескольких (в частности Ивана Дзюбу) даже арестовано. Практически прекратились переиздания произведений художников, репрессированных в 30-ые годы. Из культурного обращения старательно изымалось все, что могло стимулировать национальные чувства, цензированию начали поддавать даже классические стихотворения Тараса Шевченко. Следствием стало появление альтернативной, подпольной “диссидентской” культуры, в частности - так называемого “самиздата”. Диссидентами (а позже - политзаключенными) стала самая радикальная часть “шiстдесятникiв”. Другие или
самоизолювалися от активной культурной жизни, или пошли на компромисс с властью, считая это единственным способом продолжить общение с читателем.