В 1830-х годах (12.02.2009)
В 1830-х годах центр деятельности, направленного на пробуждение национального сознания, перемещается во Львов, где на арену выходят молодые идеалистически настроенные и захваченные идеями Гердера семинаристы, их лидером был Маркиян Шашкевич — 21-летний юноша, который имел поэтический и организаторский талант. Вместе с двумя близкими товарищами — высокообразованным Иваном Вагилевичем и энергичным Яковом Головацким — он образовал кружок, впоследствии названный «Руской троицей». В 1832 г. они организовали группу студентов, которая поставила перед собой мету поднести украинский диалект, освобожденный от церковнословянских и иноязычных «вишуканостей», к уровню литературного языка. Лишь так, по их мнению, можно было открыть крестьянству доступ к знаниям, которые помогли бы облегчить его судьбу и дать возможность украинцам выразить свою возрастами притесняемую индивидуальность. Для греко-католических иерархов сама идея — писать простою, неизмененным языком крестьянства и упрощенной азбукой-кириллицей — казалась чем-то неслыханным. Они прямо дали понять Шашкевичу и его товарищам, что в своем деле им не стоит рассчитывать на помощь церкви.
Но поддержка, однако, пришла из Русской Украины, где «Руска троица» установила контакты с такими украинофилами, как Измаил Срезневский, Михаил Максимович и Иосиф Бодянский. А с запада их вдохновлял пример нарастающего чешского национального движения. С помощью чешского интеллигента Карела Запа, который служил в галицкой администрации, «Троица», и в первую очередь Головацкий, вступила в активную переписку с такими опытными «будителями народа» и пылкими славянофилами, как словаки Ян Колар и Павел Шафарик, слованец Бартоломей Копитар и чех, Карел Гавличек. Для осуществления своих замыслов «Руска троица» решила публиковать альманах «Русалка Днистровая», что содержал бы народные песни, стихотворения, исторические статьи, на местном диалекте.
Когда о выходе альманаху стало известно греко-католическим иерархам, они осудили его как «недостойный, неприличный и, возможно, подрывной». В то же время начальник немецкой полиции Львова отмечал: «Мы уже имеем достаточно хлопот с одним народом, а эти сумасшедшие дома здесь хотят возродить давно мертвый и похороненный русинский народ». Местный цензор и греко-католический священник Венедикт Левицкий запретили публикацию альманаху во Львове, потому в 1837 г. Шашкевич с товарищами был вынужден выдавать его в далеком Будапеште. С 900 привезенных во Львов экземпляров почти все конфисковала полиция. Лишь небольшая часть попала в руки скептической публики. Разочарованный такой реакцией и преследуемый церковной властью, умирает в молодом возрасте Маркиян Шашкевич; Вагилевич впоследствии переходит к польскому лагерю; и только Головацкий последовательно и неотступное продолжает работать над осуществлением целей «Руской троицы». Хоть издание «Русалки Днестровской» с самого начала испытало крах, оно составляло важный прецедент, который показывал, что язык украинского крестьянства может употребляться как литературная. Под воздействием «Русалки Днестровской» медленный, но неотвратимый процесс переориентации на украинские народные массы начнет новое