Резким контрастом до (12.02.2009)
Резким контрастом до ксенофобии, присущей национализму ОУНОВСКОГО сорта, было то, что пылкий патриотизм украинских диссидентов не предусматривал враждебность к другим народам, даже к россиянам. В 1980 г. в одном из их заявлений говорилось: «Мы понимаем, что значит жить под колониальным гнетом, и потому заявляем, что народу, который живет в нашей стране, будут обеспечены самые широкие политические, экономические и социальные права. Будут безусловно гарантированы все права национальных меншостей и разнообразных религиозных ассоциаций». Исходя из своих легалистских взглядов, члены Украинской Гельсинкской группы считали, что наилучшим путем до независимости Украины является применение гарантированного в советской конституции права на выход из СССР. По их мнению, самый эффективный способ «деколонизации» Советского Союза заключался в том, чтобы позволить его народам провести действительно свободные выборы.
Но ни умеренность Гельсинкской группы, ни требования Запада придерживаться обязательств, что их на себя взял СССР за Хельсинкскими соглашениями, не помешали советским властям опять устроить диссидентам погром. В до 1980 г. приблизительно три четверти членов Украинской Гельсинкской группы получили сроки заключения от 10 до 15 лет. Остальные были высланы из Украины. Некоторым, чтобы успокоить мировое общественное мнение, позволили эмигрировать.
4. Религиозное диссидентство
Отдельная разновидность диссидентства на Украине базировалась на религии. Теоретически советская конституция гарантирует свободу вероисповедания. Но режим прибегал к целому ряду мероприятий для борьбы с религиозными верованиями и практикой. Они включали ограничение религиозных публикаций, запрещение учить детей религии, проведения среди них атеистической агитации, засылки агентов, в среду священнослужителей и церковной иерархии, закрытия культовых сооружений, применения, к тем, кто стоит за веру, общественных и экономических санкций, ограничение можлид д вости получить образование. Однако духовная бесплодность советской идеологии, с одной стороны, и возмущение жестокой политикой режима, из другого, обусловили возобновление влеченья к религии, особенно на селе. Вместе с этим росла воинственность верующих, д