европейскую огласку и (12.02.2009)
европейскую огласку и получила Уваровску премию, свидетельствует о глубоко продуману систему анализа, богатый репертуар текстов, огромную кропотливую працю, выполненную абсолютно на общественных началах.
Драгоманов постоянно подчеркивал приоритет В. Антоновича в написанни упомянутого труда, который и до сих пор является украшением украинской фольклористики. Однако анализ его фундаментальной статьи «Малороссия в ее словесности» показывает, что многими своими концептуальными положеннями она предупреждает «Исторические песни малорусского народа». Здесь последовательно проводиться мысль об Украине как переходном мостике между Юго-восточной Европой и Россией, о непрерывности культурно-освитних взаимоотношений украинских земель с другими славянскими и инонациональними духовно культурными ячейками, о своеобразных социально-политических и культурных традициях, которые именно ее, Украине, повъязують с историческим опытом Киевской Руси и более позднего пребывания в составе Великого Литовского княжества, с проявлением идей Реформации и Возрождения. Актуальными были мнения ученого о республиканско-демократичний характере казачества, явления, принципиально отличающегося от бунтов О. Пушкина и С. Разина. Не случайно князь Ширинский-шахматов после прочтения статьи Слипушки о Богдане Хмельницкого безапелляционно заявлял: «...це все будит старую память о том, что Украина была особна, а теперь нужно то все забывать» (цит. за: Общество. 1878. Кн. 1. С. 159). А с другой стороны, польские историки Дубецкий и Корзон, нередко используя фиктивные данные, развивали мотив культурно-колонизацийной миссии Польши на украинских землях и некультурности местных жителей. Такую идею, которую неожиданно в 70-х годах поддержал П. Кулеш, Драгоманов решительно и последовательно заперечував. Собственно, последующий труд фольклориста Драгоманова — пидготовка и издание сборников «Малорусские народные предания и рассказы» (К., 1876), «Новые украинские песни об общественных делах» (1754— 1880)» (Женева, 1881), «Политические песни украинского народа XVIII— XIX ст. из увагами» (Женева. 1883, Т. 1; 1885. Т. 2) — удостоверяет его ориентацию на живую память народа — его устную поэзию. Известный писатель-историк Д. Мордовець, рецензируя сборник разбойничьих песен Аристова, отмечал именно историко-джерелознавчу ценность устной народной поэзии восточных славян: «В ней народ становится историком своего прошлого, историком sine ira et studio (полностью объективно.— Г. М.), завещая потомству не только свой коллективный приговор над добрыми и злыми деяниями своих исторических предков... распорядителей судьбами русской земли, но и всенародную оценку светлых и темных сторон всей исторической жизни...» (Древняя и новая Россия. 1876. Кн 3. С. 405). Мнится, что пристальное изучение Шевченко, Костомаровим, а в дальнейшем и Драгомановим не только казацких летописей, но и исторических песен и дум обеспечили конкретно-историчну оценку деятельности Хмельницкого и других гетманов.