есть кулак, было (12.02.2009)
есть кулак, было не просто. Считалось, что кулаки имеют больше средств производства, чем середняков, и используют наемный труд. Подсчитали, что они составляли около 5 % крестьян. Но изображение правительством кулаков как «кровопийц-процентщиков» и «эксплуататоров» своих односельчан редко отвечало действительности.
Более зажиточному крестьянину, как правило, принадлежало 10—15 акров земли, несколько коней, коров и овец. Его имущество в современных ценах вряд ли превышало бы 600—800 долларов США. Поскольку много давних кулацких семей были уничтожены во время гражданской войны кулаками нередко становились когда-то убогие крестьяне, что благодаря напряженному труду разбогатели при нэпе. В решении вопроса, кто кулак (а этим обычно занималась «тройка», некоторой входили представитель Чека (теперь ДПУ), председатель сельского Совета и партийный секретарь), свою роль играли зависть, личные антипатии и очень часто нежелание крестьян, вступать к колхозу. Поэтому кулаками объявляли многих середняков. Для бедняков, которые практически не имели ничего, но тоже не желали вступать к колхозам, изобрели родственный срок — пидкуркульник.
Что же фактически значила «ликвидация кулачества как классу»? Тех, кто оказывал самое упрямое сопротивление, расстреливали или массово вывозили в лагеря принудительного труда на север или в Сибирь. Остальные лишали всей их собственности (включая дом и личные вещи), не принимали к колхозам, оставляя их на произвол судьбы. Раскулачивание достигло апогея зимой 1929/1930 гг. Самой распространенной его формой стала депортация. Сотни тысяч крестьян вместе с симъями выгоняли из домов, садили в товарные влеченья и вывозили за тысячи километров на север, где их сбрасывали среди арктической пустыни, нередко без еды и убежища.
Из сверх миллиона украинских крестьян, экспроприируемых советским режимом в начале 1930-х годов, около 850 тыс. депортировали на север, где много из них, особенно детей, погибли. Некоторые депортированы, в частности молодежь, убегали из ссылки. Вместе с теми, кому повезли избежать депортации, они втихаря присоединялись к городской рабочей силе (принимать на заводы кулаков запрещалось). Так перестала существовать большая часть наиболее работоспособных и производительных хозяев на Украине. Как заметил один советский писатель, «никто из них ни в чем не был виноват, но они принадлежали к классу, который был виноват во всем».