2 ноября в (12.02.2009)
2 ноября в 1938 г. министры дали согласие на передаваемость ей южной Словакии и части Закарпатья.
Провозглашение автономии Карпатской Украины стало удобным поводом немецкой дипломатии развернуть пропагандистскую акцию вокруг украинского вопроса с целью усиления давления прежде всего на венгерское и польское правительство Демонстративные жесты гитлеровских правительственных чиновников по налаживанию экономических связей с правительством Карпатской Украины, открытия, в ее столице — городе Хусти немецкого консульства, как и выступления немецких средств массовой информации возможность создания украинского государства в Восточной Европе под эгидой Германии, — все это вызывало иллюзию поддержки подобных планов. И на Закарпатье и особенно в Западной Украине спекулятивные мероприятия нам порождали надежде в части украинской политической элиты на то, что Карпатская Украина станет плацдармом для создания Большой Украины за счет присоединения в будущем советской Украины, Галичины, Волыни, Буковине то в правящих кругах Польши, Венгрии, Румынии, СССР, которых никоим образом не устраивала подобная перспектива, действия Германии не могли не вызывать обеспокоенность. Тем более, что провозглашение автономии Закарпатья в Есть часто расценивалось как немецкая идея.
Однако трагическая история Карпатской Украины показала всем, что Гитлер никогда не рассматривал украинский вопрос в интересах украинского народа. Чтобы развеять опасения своих венгерских союзников и поощрить их к еще большему взаимному сближению, немецкое руководство в марте в 1939 г. дало согласие на глазу и всего Закарпатья.
Западноукраинские политические круги были разочарованы и растеряны: исчезала, казалось, близкая надежда на собственное украинское государство. Зато демонстративное охлаждение внимания к этой проблеме со стороны Германии было положительно воспринято правящими кругами СССР, для которых такое близкое существование небольшого, но украинского государства, было нежелательным, и потому нота советского внешнеполитического ведомства немецкому послу в Москве 18 марта в 1939 г. в которой высказывался протест против оккупации и вторжения венгерских войск Закарпатья, малая лишь формальный характер, поскольку все следующие мероприятия дипломатии СССР были направлены в первую очередь на сближение с Германией.